Анатолий ГУНИЦКИЙ
ROCKFUZZ №31.
апрель, 1996г.
Мы давно не виделись с Федором. Три, три с половиной года? Я знаю, что он радикально изменил свой образ жизни, отошел от рок-н-ролла. Мне известно, что случилось с ним. Сейчас мы встретились вновь — в квартире на Малой Морской, где живет друг Федора Андрей, который тоже раньше был рокером. Федор отлично выглядит, у него здоровый, свежий цвет лица, он доброжелателен и приветлив. Правда ощущается все же некоторая настороженность, но беседе она не мешает.
RF: Ты занимаешься сейчас музыкой?
Федор Чистяков: Длительное время я по самым
разным причинам музыкой не занимался. Запись
альбомов, выпуск пластинок — это не входило в мои
планы, я не писал никаких песен и практически
никакой музыки не слушал, сейчас же наступил
такой момент, когда я опять хочу вернуться к
музыке и собираюсь записать пластинку.
RF: Это будет хоть в какой-то степени
напоминать группу и НОЛЬ?
ФЧ: Нет, это совершенно новый проект. Он будет,
в основном, инструментальный. Состав
музыкантов пока не определен. Не то чтобы был
принципиально против участия музыкантов из
группы НОЛЬ, но боюсь, что это будет очень
сложно по ряду причин. К тому же мой новый проект
не гарантирует коммерческого успеха, а
времена сейчас тяжелые, у всех семьи, и людям,
чтобы жить, необходимо зарабатывать. Нет, я не
могу пока конкретно сказать, кто в этом проекте
будет участвовать. Хочу я использовать баян,
народные, акустические инструменты, но также и
электрические, хотелось бы воспользоваться
услугами современной техники и добиться
хорошего профессионального уровня. Сначала я
хочу сделать незатейливую демонстрационную
запись, записать в простых условиях несколько
номеров. Если найдутся люди, которых это
заинтересует, то тогда, наверное, все получится.
RF: В течение последнего времени музыка
группы НОЛЬ была издана на различных носителях в
довольно большом объеме, ее много крутят по
радио. Как ты к этому относишься?
ФЧ: Иногда даже поражает, насколько активно
это происходит. Радио я почти не слушаю,
телевизор смотрю чрезвычайно редко. На эти
процессы я никак не могу повлиять, компакты и
кассеты живут своей отдельной жизнью, они
запущены в шоу-машину. Я стараюсь этого не
замечать, я этого почти не знаю... Был период,
когда меня это радовало, потом стало огорчать, но
теперь я понимаю — буду ли радоваться или
огорчаться, никакой пользы все равно не будет.
Иногда приходят знакомые, что-то рассказывают —
где-то продается такой-то компакт, что-то
передавали по радио — но я отношусь к этим вещам
просто. Как к факту.
RF: Понятно, кому раньше была адресована твоя
музыка. На какую аудиторию ты будешь
ориентироваться сейчас?
ФЧ: Мне бы не хотелось такой узкой ориентации,
как раньше, когда я интересовался и занимался
непосредственно рок-музыкой. Пусть моя музыка
будет близка и понятна большинству людей. Это
система, когда какая-то группа становится идолом,
когда она живет для фанов, а фаны для группы... мне
сейчас в такой среде было бы тяжело находиться.
RF: Почему?
(Я задаю вопрос, но заранее предвижу ответ. Да,
так и есть.)
ФЧ: Рок-музыка очень часто бывает связана с
безнравственностью, с наркотиками, с пьянством и
алкоголизмом. Это ведь ни для кого не секрет.
Принято делать вид, что это очень хорошо и
здорово, но люди, которые испытали на себе
подобные вещи, понимают, что ничего хорошего в
этом нет, что такой образ жизни оказывает
разрушающее воздействие и возникает от
безысходности. Ничего лучшею в этом мире многие
люди найти не могут и поэтому ударяются в
пьянство, в эксперименты с наркотиками.
Конечно, Федор прав, ничего хорошего в пьянстве, в наркотиках нет, богемные радости рок-тусовки изматывают и опустошают. Но...
RF: Это делают не только рок-музыканты.
ФЧ: Да, не только. Но как правило, люди, которые
это делают, либо играют рок-музыку, либо ее
слушают. И получается, что рок-музыка является
неотъемлемым атрибутом такой жизни. Конечно,
некоторые исполнители обходятся и без этих
вещей.
RF: Все-таки, суть этой музыки, наверное, не
только в том, что к ней приобщаются только
пьяницы и наркоманы. В роке есть и другое, более
истинное и значимое.
ФЧ: Да, в роке есть свои привлекающие моменты.
Завораживающие, очаровывающие. А потом человек
сдается. Это как красивая женщина — на нее
поглядишь — вроде бы все хорошо, только вот потом
получается много плохого.
RF: Только ли плохое получается в результате
интереса к красивой женщине? Разве это
единственный исход?
ФЧ: Не единственный, но очень реальный.
RF: В твоей жизни сейчас совсем нет пьянства,
наркотиков?
ФЧ: Нет.
RF: Что помогло тебе избавиться от этого?
ФЧ: Изучение Библии, Слова Бога. Общение со
Свидетелями Иеговы. Это вывело меня из
морального тупика, из кризиса, в котором я
находился.
RF: Насколько мне известно, раньше ты мало
интересовался религией.
ФЧ: Я начал общение со Свидетелями Иеговы
больше года назад. До этого я не знал, где именно
окажется то, что мне нужно на самом деле.
Вообще-то это нужно каждому человеку.
RF: Ты можешь назвать музыкантов, которые,
придя к религии, продолжали активные занятия
музыкой и чей пример был бы интересен?
ФЧ: Есть такая группа — SHADOWS, она состоит пре-
имущественно из Свидетелей Иеговы. Группа
известная, исполняет инструментальную музыку,
которая никогда не была насыщена чем-то плохим,
поэтому SHADOWS не пришлось сильно изменяться. Я бы
не сказал, что SHADOWS являются для меня образцом
музыкальной формы, но все же пример этой группы
позволил мне по-настоящему взглянуть на
творчество и понять, для чего вообще нужна
группа, как она может и должна существовать.
RF: Прежде ты не без интереса относился к
Тому Уэйтсу.
ФЧ: Нет, сейчас я его не слушаю. Песни Уэйтса
лучше воспринимаются в нетрезвом состоянии.
RF: А русские музыканты? Ты тоже их теперь не
слушаешь?
ФЧ: Русский рок я сейчас не слушаю. Я в этом не
нуждаюсь. Отдельные песни у отдельных авторов
мне могут нравится. Но у меня уже сформировались
свои представления о тех или иных вещах. Вся эта
прошлая жизнь моей никогда не была. Мне те или
иные песни нравятся в том смысле, что они
довольно правдиво передают ситуации, которые
бывают характерны для человека в разные периоды
его жизни. Мне понравилась песня Майка Науменко
про Деда Мороза с бритвой в руках, она оказалась
мне понятна. Я пережил такое состояние, когда
просыпаешься утром и не понимаешь, зачем...Мне
понравилась песня у группы ИГРЫ — "В Мире, Где
Мы Прозябаем... " Там хороший вопрос поставлен:
куда мы идем? В страну, где все любят друг друга,
или останемся здесь? В определенный момент это
была для меня очень актуальная песня. Сейчас это
уже разрешенный вопрос.
RF: Из чего складывается твоя жизнь сегодня?
ФЧ: До определенного момента я работал на
заводе — собирал патроны для светильников,
прикручивал провода. Это приносило мне некоторые
деньги, я придерживался графика, ритма, меня
никто не трогал, и я имел возможность спокойно
размышлять. Пока не созрел для занятий музыкой.
Изредка я брал гитару, что-то наигрывал и
постепенно пришел к выводу, что теряю форму.
Поэтому сейчас я ушел с этой работы, чтобы
освободить побольше времени для занятий музыкой.
RF: Твое отношение к жизни сильно изменилось.
Почему ты согласился дать это интервью?
ФЧ: У меня возникло желание рассказать все то,
что я сейчас рассказал. До этого у меня такого
желания не было. Я хотел сообщить о своих планах
на будущее, о том, что мною выбрано направление
движения.
RF: Имея Веру, легче справляться с
проблемами?
ФЧ: Да. Вера дает очень сильное облегчение,
поддержку, заряд бодрости, оптимизма,
целеустремленности. Чело- век очень многое может
вынести, но при этом должна быть цель. Надежда
должна быть очень твердой, ведь жизнь так идет,
что иллюзии постепенно разбиваются. Если в
начале жизненного пути у человека есть много
иллюзий, то по прошествии определенного
количества лет таких иллюзий становится меньше и
лотом вообще не остается. Необходима такая
надежда, которая не разбилась бы, не сломалась, а
была бы прочти. Такую надежду дает Слово Бега.
RF: Как сочетается твоя Вера с мирскими
желаниями? Ты опт собрался играть музыку и,
видимо, хочешь, чтобы она имела успех, спрос?
Придется заниматься разной суетой...
ФЧ: Тут, конечно, очень иного тонких вопросов
и придется учесть немало разных факторов. Вместе
с тем у меня есть надежда, что все получится,
несмотря на то, что видимой опоры пока нет. Библия
не призывает к аскетизму, к отчуждению от жизни.
Можно и даже нужно работать, делать какое-то дело,
а если это дело будет делаться честно и не будут
преступаться законы Бога, то что же в этом
предосудительного?
RF: Твое теперешнее творчество будет связано
со Словом Божьим?
ФЧ: Не впрямую. Есть специальные христианские
певцы, но мне бы вовсе так не хотелось.
RF: Почему?
ФЧ: Это уже вопрос, скорее, о том, чем должен и
чем не должен заниматься христианин — то есть,
это разговор уже не о музыке, а на религиозную
тему. Ну, а если просто — мне не нравятся такие
варианты, для меня это неверный путь. Я хочу,
чтобы музыка моя была общедоступной и чтобы я не
находился в положении, будто бы я свои идеи
кому-то навязываю. Возможно, что в дальнейшем
какие- то композиции или песни попадут на
радиостанции, та- кой вариант не исключен, правда?
Но хочется, чтобы это была хорошая музыка,
которая будет доставлять людям радость.
Федор Чистяков выбрал свое направление движения. Во время нашей беседы у меня в голове вертелись тысячи дополнительных вопросов, но я их так и не задал. Ведь мы заранее договорились о том, что наш разговор будет носить по возможности конкретный характер.